Под проливным дождём 6 октября мы бежали в Музей Печати, чтобы узнать, как создавалась газета в начале 20-го столетия. Мы очень торопились, потому что за два дня нам надо было собрать материал и сверстать специальный выпуск. Нам казалось, что времени катастрофически не хватает, но тогда мы еще не знали, что коллеги из прошлого позавидовали бы нашим современным возможностям… Но начну с самого начала.
“…Вооружена до зубов…”
Музей Печати расположился на набережной реки Мойки, 32. Зайдя внутрь, мы попали в книжный магазин: полки от пола до потолка все заставлены книгами. Уже интересно, но мы не можем задержаться, полистать страницы и полюбоваться красивыми обложками, нас торопят. Идем дальше. Проходим по узкому коридору в первый зал, где представлена экспозиция «История доходного дома». Маленькая комната быстро набивается юными журналистами, которые уже готовы брать интервью и собирать информацию для своих репортажей. В руках карандаши и блокноты для заметок, диктофоны и телефоны для записи комментариев экскурсовода. Я тоже «вооружена до зубов» и внимательно слушаю. Пока все ждут начала экскурсии, фотографы ползают между журналистами, звуки затвора не прекращаются ни на минуту! Ждём.
Квартира № 4
Но вот приходит экскурсовод и мы отправляемся на экскурсию. Музей Печати находится в настоящем жилом доме, поэтому, поднимаясь в квартиру редакции, мы встречаем уборщицу и местную жительницу. Кажется, они уже привыкли к экскурсионным группам, потому что не обращая на нас внимания продолжают обсуждать свои маленькие пенсии и высокие квартплаты. Поднимаемся дальше. Вот и наш этаж – второй – заходим. Квартира № 4. Тусклый свет едва освещает коридор. И тут же справа от нас расположилась комната, та самая комната, в которой писал свои статьи сам товарищ Ленин, здесь заседала редакция газеты большевистской партии 1917 года, тут работали журналисты газеты «Правда». Сначала я даже подумала, что передо мной стоит рабочий стол, за которым редактировал тексты сам Владимир Ильич, но позже выяснилось, что мебель не подлинная — это воссозданный интерьер, потому что все свои вещи большевики отсюда вывезли.
Экскурсовод стоит посреди этой комнаты и рассказывает нам о рабочем столе журналиста начала 20-го столетия. Сейчас главным атрибутом корреспондента может быть телефон или ноутбук. Можно быстро набрать статью, тыкая пальчиками по клавиатуре. Тогда же статьи писали пером на бумаге, поэтому на рабочем столе есть чернильница. Печатная машинка тоже есть, но текст тогда набирала машинистка, которая сидела в соседней комнате вместе с редактором. На журналистском столе лежат номера различных газет: «Сельский вестник», «Правда», «Новое время». Экскурсовод берет старенький номер «Нового времени», поднимает газету перед собой и показывает нам. Ветхие странички уже пожелтели и кажется, что вот-вот разворот развалится, а обрывки газеты посыпятся прямо из рук экскурсовода… Но экскурсовод очень аккуратна. О, как же хочется оказаться на ее месте, там, в комнате, и рассматривать все эти предметы самому! Ведь мы – журналисты – нам хочется знать, как работали наши предшественники. К сожалению, ограждение не позволяет нам этого сделать, и мы продолжаем слушать и разглядывать экспонаты. Света в комнатах так же мало, как и в коридоре. Один торшер стоит на рабочем столе, а посреди комнаты лампа на старой открытой проводке. Темно. И так неприятна эта темнота глазу, очень уж давит на человека такое освещение, что в голове моей сразу возникает вопрос: «Как же работали здесь журналисты?». Ведь это ужасно тяжело! Конечно же хранители музея могли провести здесь дополнительное освещение, но благодаря этому загадочному полумраку в квартире сохраняется атмосфера начала 20-го века.
Ювелирная работа типографии 20 века
Экскурсовод предлагает нам пройти в наборный и печатный цех, то есть в типографию. Для этого мы идем через черный ход и попадаем в просторный и светлый зал с большим количеством плакатов на стенах. На них лозунги: «Слава октябрю!», «Да здравствует 1 мая!», «Слава труду!». Красный цвет – преобладает, и благодаря этому я чувствую настрой того времени. Мы подходим к большим инструментам, с помощью которых в 20-е годы создавалась газета. Мы привыкли, что восьмиполосную газету сегодня можно сверстать за три часа, раньше же на это требовались сутки. Причём работали круглосуточно, чтобы к утру отпечатать свежие выпуски. Сначала требовалось вручную набрать текст. Эта задача выполнялась с помощью специальных зеркальных знаков – литеров. Литер создавался отдельно для каждой буквы, знака и шрифта. Наборщик собирал из них слово, как мы сейчас собирали бы пазл. Если он ошибался, то слово не получалось, как не получился бы сюжет в пазле. Важно было правильно расставить знаки, чтобы после отпечатки не получился текст с перевернутыми вверх ногами буквами. Отдельное внимание я обратила на рассказ об многоуровневом этапе корректировки текста. Корректоры несколько раз вычитывали текст наборщика. Был даже отдельный человек, так называемый «твёрдый глаз». Любая ошибка могла стоить сотруднику типографии – свободы. Ведь не редко, за допущенные ошибки, корректоров отравляли в тюрьму, известную, как Кресты.
Я, конечно, же сразу мысленно посчитала все свои ошибки в текстах, которые нередко допускаю, и подумала о том, как хорошо всё-таки быть современным журналистом! Но не потому, что можно безнаказанно допускать ошибки, а потому, что сейчас у нас есть компьютерные корректоры и на много больше возможностей для реализации. Хочешь – работай в газете, хочешь – пиши в интернете или делай репортажи на радио или телевидении. Теперь я понимаю, какой прорыв произошел в этой области за последние 100 лет. Новые технологии изменили весь мир и журналистику вместе с ним.
